Поторопитесь восхищаться человеком, ибо упустите радость. 人間に感嘆する上で、喜びを失わないよう、急げ。(Юэ Фэй, VIII век, Китай)

Был у одного короля сын — Ван. Но не было никому с ним сладу. Сколько не бились при дворе, хорошим манерам обучить его не удалось. И вот однажды упрямый, Ван тайком сбежал из дворца, поняв, что ничего хорошего среди своих сородичей его не держит.

Много лишений и разочарований повстречал юноша на своем пути. Но возвращаться во дворец ему не позволяла гордость. «Кто я такой, если вернусь признав, что я ничего не могу достигнуть?» — убеждал себя юноша.

День за днем шли, он взрослел и мужал, но так ничего и не представлял из себя для того, чтоб гордится своим, королевским происхождением. Одно время попрошайничал, воровал, примыкал к разбойникам. Перепробовал всякое мастерство, побыл учеником ремесленника.  Но нигде не задерживался надолго. Как только работа становилась рутинной или он сталкивался с трудностями, Ван терял всякий интерес и оставлял очередную затею.

Каждый раз это настолько расстраивало его, что доводило до полного отчаяния, страданий и самобичевания. Вот он снова обещал себе, что вот теперь то он все начнет заново и не сорвется пока не достигнет результата. И очередной учитель брал его учеником, веря, что именно он сумеет воспитать из него мастера. Однако, как только Ван сталкивался с новой трудностью, все повторялось снова и снова.

И вот, когда очередной мастер, не сумев донести секреты своего мастерства, отчаялся от упрямства ученика, то в сердцах сказал ему:

• Если ты действительно решил найти свой путь, то далеко в пустыне есть один старец. Никто не знает, как он выглядит и когда он появляется, но те, кто встречают его на своем пути – обретают истину и мастерство. Возможно, твой рок приведет тебя к нему, а если нет, то пустой ты человек.

Сказал ему это мастер, выпроваживая из своего дома и пожалев его,  дал в дорогу кусок хлеба и сыра.

Вот пришел Ван в одном городе на площадь где собирали караван в дальние края и поговорив с караванщиками, договорился что те возьмут его с собой, до тех, пор пока он не дойдет то того места в пустыне, где живет старец. А взамен, он будет помогать хозяину охранять караван.

Долго ли шел караван, кто его знает? Но вот остановился он на ночлег у небольшого заброшенного колодца.  Утром караван отправился дальше в путь, а Ван остался и задумался, куда ему дальше свой путь держать и где старца искать.

Вдруг, прилетела к краю колодца огромная птица. Хочет она напиться воды, да не достает до дна. Туда- сюда ходит птица, но никак ей не залететь внутрь узкого пустынного колодца. Увидела она Вана и взмолилась:

• Помоги мне напиться, добрый человек!

• Я тебе помогу, но мне то что за радость от этого? Уж лучше я дождусь, когда ты обессилишь, убью тебя и съем!

• Можно и так, — согласилась птица. – Съешь ты меня и проживешь на несколько дней дольше под палящим солнцем пустыни. А коли поможешь мне, то исполню я одно твое заветное желание.

Подумал Ван и решил схитрить: «А почему бы не согласится? Не исполнит птица, так в другой раз ее тут подкараулю, все равно воды по близости больше нет».  И говорит птице:

• Хочу я обрести мудрость и быть всегда счастлив.

• Хорошо, будь по-твоему, — кивнула она.

На том и договорились. Зачерпнул Ван воды из колодца и дал птице. Напилась она воды, вспорхнула и улетела. Огорчился Ван, что птица оказалась хитрее и обманула его. Ждал он ждал, но так ее и не дождался. Подумал он и пошел куда глаза глядят, мудрого старца искать. Долго ли шел он под палящим солнцем, никто не знает. Ни одного живого существа не показалось по близости. Вдруг смотрит на пути его стоит огромный куст и весь он усыпан спелыми прекрасными ягодами. Ни питья, ни воды не осталось у Вана к этому времени.  Увидел он куст, подбежал к нему и начал жадно собирать ягоды в свою котомку.

Тут откуда не возьмись, налетела огромная птица и стала рвать его котомку, а ягоды топтать. Ни одной не оставила и улетела. Изможденный и уставший Ван от отчаяния последние силы потерял. Очнулся он ночью от дикого холода. Слышит кто-то песню напевает. Присмотрелся в темноте, что-то виднеется впереди и посверкивает. Обрадовался он и пошел в ту сторону. Видит, а на вершине бархана танцует прекрасная девица. Вся укутана золотым покрывалом с каменьями драгоценными, одни глаза сверкают будто изумруды. Словно зачарованный, пошел Ван на пение красавицы, но только приблизился к ней, как из тьмы вылетела та самая птица и стала бить красавицу что есть мочи.

Разозлился Ван не на шутку. Решил, что в этот раз накажет коварную птицу. Погнался он за ней, но не тут то, было. Птица взвилась в небо и в темноте Вану не удалось разглядеть куда она улетела. Идет Ван уставший по пустыне, ни о чем не думает, кроме как побыстрее выбраться туда где жизнь продолжается.

Вдруг увидел он что где-то вдалеке, пустыня заканчивается и виднеется огромный красивый город. Ничего не видя под ногами, из последних сил рванул Ван в сторону города. Вдруг чувствует он что нет у него почвы под ногами. Оглянулся, пустыня позади, город на другой стороне, а сам он летит в огромную бездонную пропасть.

Вся жизнь промелькнула у Вана перед глазами. Каждый человек, который желал ему добра, но так и не сумел ничему его научить. И понял Ван, что не помогла ему кровь королевская в этой жизни лучше стать. А еще понял, скольким людям он в жизни спасибо не сказал, за то, что учили его мастерству своему. Был бы он мудрее, не летел бы сейчас над этой пропастью, а сам был бы мастером.

Горько стало Вану, от таких мыслей и от того, что не узнают другие о его раскаянии.  Не успел он это подумать как вдруг откуда не возьмись подлетела к нему та самая огромная птица, подхватила на спину и взвилась вверх над пропастью. Долетела она до края пустыни, поставила его наземь и тут же обернулась старцем.

• Зачем ты меня спас, если в пустыне ты дважды пытался мне помешать? – удивился Ван.

• Я спас тебя, потому что дарить добро это всегда радость, — ответил старец.

• Ты чуть не заморил меня от голода, когда уничтожил все ягоды, — продолжал возмущаться Ван.

• Садись ко мне на спину, я все покажу тебе, — молвил старец, оборачиваясь в птицу.

Донес он Вана до того места где куст с ягодами рос. Смотрит Ван, а вокруг потоптанных ягод маленькие ящерки лежат и все мертвы. Понял он что старец спас ему жизнь, не дав ягод наестся.

• А девицу прекрасную за что убил?

Опять старец обернулся птицей и понес Вана в то место где девица песни пела. Смотрит Ван, а не девица эта, вовсе, а огромная змея была с чешуей переливающейся. Понял все Ван и умолк. А старик опять указал ему что пора лететь. В этот раз перенес он его на другую сторону пропасти, где город стоял. Принял свой облик нормальный и говорит:

• Трижды я отплатил тебе добром, но не потому что должен был, а потому что Душа моя этого просила. Не за то, что ты меня водой напоил, а лишь потому, что хоть маленькое добро, да теплилось в Душе твоей.

-А как ты это понял? – спросил юноша.

-Что ты думал, когда летел над пропастью?

И тут вспомнил Ван все свои мысли, о том, сколько добрых слов в его душе прозвучало в те секунды, когда он с жизнью прощался.

• Я понял! – вскричал Ван. – Душа моя рыдала, что не думал я пока жил о том, что радость ближним дарить это счастье.

Ничего не ответил старец. Улыбнулся, обернулся огромной птицей и улетел восвояси. А Ван помахал ему вслед рукой и пошел своей дорогой в город. А что уж там дальше было, это совсем другая сказка.

В одном вонючем закутке жил-был злой Парась. Много годков жил, да как-то закуток свой так до ума и не довел. Уж прижился он к вони своей и не слышал ее. А вот чужие песни да танцы всегда ему мешали. Как-то раз вышел Парась на двор, видит в большой луже стоит Параська плачет- повизгивает.

—  Ты чего Параська плачешь? Кто тебя обидел?

—   Люди обидели! Не хотят меня за свою считать.

—   А ты им песню бы свою спела.

—   Да пела, аж повизгивала от удовольствия, но они отворачиваются и свои песни поют, а меня слушать не желают.

Почесался Парась, посмотрел на Параську: гарна свиняка и жиров хватает и пятак на все рыло, да и с заду далеко видать. Решил он перед ней удальством свинским своим погарцевать. Вышел он на площадь где люди пели да танцевали и как завизжит:

• А ну всем стоять – бояться! Это говорю Вам я сам Парась Докучаевский. Коли не услышите меня, я вам все праздники перепоганю! Такую вонь устрою, что долго меня помнить будете!

Взглянули люди на Парася, удивились, да дальше веселье продолжили. А Парась видит, что не хотят его слушать. Выскочил он тогда,  посреди честного народа и ну давай в грязи кататься и визжать, про то что он всех жить научит.

Люди чуть в сторонку отошли, чтоб не обляпаться, но веселятся, как и прежде. Да разве ж Парася успокоишь если он разошелся. Визжит копытцами дергает грязь разбрасывает. Не выдержал один добрый молодец, взял свина за ухо, да вывел от народа подальше.  Замолк Парась, затаился. Вернулся обиженный к своей подруге. А та его спрашивает:

• Ну что услышали они тебя?

• Нет Парасюшка, не услышали, — прохрюкал нежно Парась. — Но мы свой праздник устроим. Они еще об этом пожалеют.

И созвал он всех свиней от мала до велика. Как стали они визжать да веселиться. Парась повизгивает, Параська похваливает. Ну чем не праздник? Да вот одна беда, люди на праздник не идут. Свинский он получился. А Параське вынь да положь чтоб ее человеком считали. Визжит она пуще прежнего, заливается.

Думал, думал Парась и решил он подглядеть, как люди праздник себе делать научились.  Вот как-то темной ночью, когда никто его не ждал, подкопал он рылом под людскую хату и затаился.  Смотрит Парась, а в хате той сидят Красны девицы да из волшебных нитей песни плетут для праздника. А одна девица чуть поодаль сказку ткала. Прокрался Парась к ней поближе, видит, что сказка то Рождественская. Красота необыкновенная, музыка волшебная через край льется за душу берет. Вот он дождался ночи, когда девицы спать улягутся и решил украсть их сказки да песни.

Набил полный мешок без разбору, еле до свинарника своего дотащил. А там уже Параська ждет от радости повизгивает. Показал он ей песни, ой как они ей понравились! Решил Парась тогда свои гулянья свинские устроить. Вылез с песнями и сказками посреди большущей лужи, да как начнет повизгивать на все лады, какой он добрый молодец.

Да песни те волшебные были. Как только Парась открыл мешок – превратились они в слова правдивые и запел Парась вместо сказок, всю правду о себе, да о подружке своей свинье. И о том какой он вор, что песни чужие украл и про то, что в свинарнике его неприличия всякие с Параськой вытворяли. Да и про Параську не забыл слово молвить. Поет Парась, сам себе рыло заткнуть не может – песни льются, народ дивится. У Параськи пятак от удивления за уши уехал. А он никак уняться не может. Уж и руками себе рот закрывает и пятак свой в лужу сует, а правда все льется да льется. Парась злиться, копытцами стучит –грязь по всей округе летит на всех.

Увидали это свиньи, стали разбегаться кто куда, чтоб их не заляпало. Так и остались Парась с Параськой одни посреди лужи в грязищи своей, да с правдой ворованной. А песни, да сказки обернулись опять в прежний вид, да возвратились к Красным девицам. Оно и понятно, волшебство новогоднее оно грязи не терпит, а люди его ждут. Так что будут у народа и песни и танцы, а свиньям воровливым место в свинарнике, никогда им людьми не стать. У них другая судьба. Какая? А вот об этом сами подумайте!